Рубрика: Книги

Бернар Вербер «Отец наших отцов»

Книга, обыгрывающая различные теории возникновения человечества. Ни одна из теорий не кажется убедительной, а та, к которой в итоге приходят герои, и вовсе может вызвать только нездоровый смех.

Начальная легкая увлекательность книги постепенно сходит на нет. И сюжет, и история превращаются в скучную тянучку, потому роман, не претендующий ни на какую глубину, становится окончательно бессмысленным. Да и игра с литературными жанрами уважаемому господину Верберу не слишком удалась.

Впрочем, отдельные полезные сведения из «Отца наших отцов» возможно получить. Любопытный читатель узнает о том, как выращивают свиней на убой, каковы возможности обучения обезьян и в чем недостатки любой из научных теорий происхождения человека.

Другая сторона Мардж. Марта Кетро «Книга обманов»

Отказаться от ежечасного присутствия и обновлений в виртуальной реальности способны немногие. Мардж, одна из героинь «Книги обманов», — исключение из правил. А все потому, что она поставила цель: стать настоящей писательницей. Точнее, написать книгу. Главное условие — книга должна быть толстой.

Потому Мардж устроила прощальную вечеринку для друзей и отправилась в добровольное заточение. Никакого интернета, телефона, мобильной связи, газет или писем. Полная информационная изоляция.

Впрочем, она даже близко не догадывалась, к чему все это приведет. Ну, представьте себе человека, который пропустил множество судьбоносных событий для всего мира, прячась в своем уютном домике.

Все время, оторванное от цивилизации, Мардж проводила в беспечных наслаждениях неспешным течением жизни.

Однако пришел час возвращения в реальный мир.

Стоя перед закрытой дверью, ведущей в неведомое, Мардж не испытывала страха. Она рассчитывала увидеть мир таким же, как и прежде. Она хотела вернуться и зажить старой жизнью. Но все настолько круто изменилось!

Буковски, Рабинович, Аствацатуров, Толстая, Том Вульф

Буковски учит меня ярости, учит жизни, которой должны быть пронизаны тексты, учит простому языку, учит честности. Впрочем, зачем столько высокопарных слов? Я просто хочу излагать то, что у меня на уме, вынимать, как утверждал некий Роман Рабинович в семинаре по воображению. Еще нашла себе столько книг, столько яркого, блестящего, как сорока утягиваю блестяшки по своим закромам. Одним словом: буду вынимать из себя. Что бы это ни было. Рассказ так рассказ. Стихотворение так стихотворение. Просто поток мыслей — тоже отлично. Мне нравится просто так писать, записывать свои мысли. На клавиатуре печатать удобнее, это более совершенный инструмент для улавливания и фиксирования. Если бы я писала от руки, это заняло у меня бы намного больше времени и потом. Хотя, может, как раз от руки мне писать и следует.

Буковски, конечно, сумасшедший. А кто из художников не сумасшедший? Что такое норма — если двое даже не могут друг с другом договориться, настолько разные их миры (если, конечно, эти миры вообще имеются)? Не прилизанные ли эти домашние мальчики и девочки — нормальные, как из «Литературного Альманаха» Аствацатурова — это же ничтожно, скучно, сопливые истории.

Нет у них историй. А с этого все начинается. С наличия этой самой истории, сердцевины, сути. Или же ее отсутствия. Вот Толстая пишет рецензии на рестораны, а какой вкусный язык, какое знание фактуры — то бишь явств русской кухни! Чувствуется, сама готовит отлично. Мне даже захотелось тоже больше писать про быт. Удивительно, от каждого писателя что-то беру, чему-то учусь, и за каждым из них тут же повторять хочется. За Цветаевой — про образы, за Буковски — про жизнь, за Томом Вульфом — рассказ-журналистику, за Толстой — кухню русскую и культурологические бытовые заметки.

«Женщины Лазаря» Марина Степнова

Проза Степновой — проза высокого качества, но все же я не могла отделаться от ощущения, что эта проза подражательницы, а не самобытного автора. Если уж она избрала Набокова в свои учителя, то до его прозы ей недостает того изумительного мастерства головокружительной карусели, которой отличаются набоковские тексты.

Степнова в большей степени искусный филолог, а не писатель, она пишет для тех, кто изучает литературу, а не пришел узнать новый интересный мир.

Например, посвящения Пушкину: «пушкинская ветка», «пушкинский критик», «пушкинское утро». А также прямые упоминания Набокова и фраза «набоковский овраг».

И прилагательное «гофманианское» неуместно, потому что употреблено дважды. Яркая метафора не должна повторяться по ходу текста. Тем более такая явная, отсылающая нас к конкретному писателю.

Кроме того, в тексте Степновой проскальзывает много истинно женских историй и ноток. Например, ее герои мужчины поступают так, как обычно мужчины в реальности не поступают.

Словом, на любителя. И не совсем литература. Но некоторое удовольствие я от прочтения получила.

Джон Стейнбек «Заблудившийся автобус»

Хуан — любвеобильный водитель, который любит женщин, но никогда не пытался их понять. Возле жены его держит чувство долга и привычка. Жена его любит и боится. Помощник боится и уважает. Женщины им увлечены. Так что жизнь Хуана складывается так хорошо, как ему и хочется.

Жена Хуана — Алиса, хозяйка закусочной. Хорошо готовит и любит выпить тайком от мужа. Не любит красивых девушек. Толстая, капризная, эмоциональная и гневливая женщина, за все свои беды отрывается на подчиненных, но мужу не прекословит.

Read More Джон Стейнбек «Заблудившийся автобус»

«Американская трагедия» Теодор Драйзер

Эта книга для меня является иллюстрацией одной загадки о мужчинах. Почему-то главный герой, Клайд Грифитс, влюбляется исключительно в самых ярких, богатых и красивых девушек, но таких, которые используют его и без сожаления бросают, едва у него заканчиваются деньги. Зато как плохо закончит жизнь девушка одного с Клайдом положения, когда искренне полюбит его в ответ!

Клайд из семьи уличных проповедников. Глядя на то, как живут его родители, он решает, что должен стать очень богатым и значимым человеком, любой ценой. И после долгих усилий его амбициозный план очень близок к воплощению. Если бы не одно обстоятельство.

«Тайный дневник Адриана Моула, начатый в 13 с половиной лет» Сью Таунсенд

Адриан Моул — английский подросток, который начал вести дневник. В дневнике он пишет о своей жизни без прикрас: о прыщах и первом бритье, о размолвках родителей, о любимой собаке, о школьных друзьях и врагах, о влюбленности в Пандору, о строгой бабушке и вредном соседе мистере Лукасе. А еще Адриан считает себя юным интеллектуалом, потому читает побольше серьезных книг.

Дневник становится для Адриана своеобразным спасением и другом, щитом от суровой реальности, хотя герой этого еще не осознает.

Сью Таунсенд пишет легким, простым языком, короткими предложениями, ясными и лаконичными фразами. Ее текст наполнен грустным юмором и яркими деталями быта, знакомыми каждому читателю. В этом секрет успеха Таунсенд: честно писать о том, что близко, понятно каждому.

В интервью изданию «Guardian» Таунсенд призналась, что хотела бы запомниться как человек, который написал серьезную комедию.

Все книги серии «Дневники Адриана Моула»:

Тайный дневник Адриана Моула (начатый в 13 с половиной лет)
Страдания Адриана Моула
Признания Адриана Моула
Адриан Моул и мелкие земноводные
Адриан Моул: Дикие годы
Адриан Моул: Годы капуччино
Потерянные дневники Адриана Моула
Адриан Моул и оружие массового поражения
Адриан Моул: Годы прострации

Нинни Хольмквист «Биологический материал»

Книга холодного ужаса. Животный страх, волосы, страсть и его рука, обнимающая ее. Кто они? Люди или подопытные кролики?

Строчки путались и неторопливое женское повествование (а женщина думает именно так) не давало мне успокоиться, потому что в тексте нет трагизма, только смирение и констатация фактов.

В романе Хольмквист люди изображены как материал для государственных целей. Грани дозволенного тонки и постоянно смещаются. Кому известно, насколько фантастична идея подобной книги?

«Тайная история» Донна Тартт

Все так хвалят Донну Тартт, что я не могла отказать себе в удовольствии и не познакомиться с ее книгой.

Прочла «Тайную историю». И осталась в недоумении.

И не то чтобы я разочарована, но как же так! Роман, обещавший стать изысканным рассуждением на античную тематику, с вплетением таинственно завораживающих историй главных персонажей, вдруг превратился в триллер, из которого убран весь этот колорит древней истории, а то, что осталось — это как нелепые пятна на полотне, обещавшем стать шедевром.

Хотя и написано мастерски (тут еще надо отдать должное прекрасным переводчикам Денису Бородкину и Наталье Ленцман), однако привкус разочарования преследовал меня примерно со второй трети книги и до финала.

Как-то хотелось глубины погружения, а меня обманули.

Исповедь художника: Патти Смит «Просто дети»

Искренний и пронзительный портрет эпохи от Патти Смит. Голодная молодость и готовность к смелым экспериментам. Творчество и отчаянные поиски себя.

Патти упоминает множество значимых для нее личностей, книг, музыкальных групп.

Она пишет про Дэвида Боуи и Тима Бакли, The Doors и Jefferson Airplane, про обитателей отеля «Челси», про Джозефа Корнелла, Ричарда Пуззет-Дарта, Анаис Нин и книги Блейка, про фотоальбом «Любовь на левом берегу» фотографа Эда ван дер Элскена, о фильмах Жана-Люка Годара, о Прусте и Джойсе, группе The Byrds, вспоминает «Гернику» Пикассо и «Озарения» Артюра Рембо.

Но прежде всего, Патти рассказывает о дорогих ее сердцу людях, среди которых важное место занимает фотограф Роберт Мэпплторп.

Фрагменты из книги Патти Смит «Просто дети»:

«… творчество Уорхола отражало культуру, от которой я старалась держаться подальше. Суп был мне не по нутру, банка нежных чувств не вызывала. Мне больше нравились художники, которые производят революцию в своей эпохе, а не отражают ее пассивно, словно зеркала».

«… произведения художника — это и есть его материальное тело. Тело, которое не чахнет. Тело, которое люди судить не властны: ведь искусство поёт о Боге и, по большому счёту, только Ему и принадлежит».

Фото из книги Патти Смит «Просто дети»