Автор: Нина Ганина

Джон Стейнбек «Заблудившийся автобус»

Хуан — любвеобильный водитель, который любит женщин, но никогда не пытался их понять. Возле жены его держит чувство долга и привычка. Жена его любит и боится. Помощник боится и уважает. Женщины им увлечены. Так что жизнь Хуана складывается так хорошо, как ему и хочется.

Жена Хуана — Алиса, хозяйка закусочной. Хорошо готовит и любит выпить тайком от мужа. Не любит красивых девушек. Толстая, капризная, эмоциональная и гневливая женщина, за все свои беды отрывается на подчиненных, но мужу не прекословит.

Read More Джон Стейнбек «Заблудившийся автобус»

«Американская трагедия» Теодор Драйзер

Эта книга для меня является иллюстрацией одной загадки о мужчинах. Почему-то главный герой, Клайд Грифитс, влюбляется исключительно в самых ярких, богатых и красивых девушек, но таких, которые используют его и без сожаления бросают, едва у него заканчиваются деньги. Зато как плохо закончит жизнь девушка одного с Клайдом положения, когда искренне полюбит его в ответ!

Клайд из семьи уличных проповедников. Глядя на то, как живут его родители, он решает, что должен стать очень богатым и значимым человеком, любой ценой. И после долгих усилий его амбициозный план очень близок к воплощению. Если бы не одно обстоятельство.

«Тайный дневник Адриана Моула, начатый в 13 с половиной лет» Сью Таунсенд

Адриан Моул — английский подросток, который начал вести дневник. В дневнике он пишет о своей жизни без прикрас: о прыщах и первом бритье, о размолвках родителей, о любимой собаке, о школьных друзьях и врагах, о влюбленности в Пандору, о строгой бабушке и вредном соседе мистере Лукасе. А еще Адриан считает себя юным интеллектуалом, потому читает побольше серьезных книг.

Дневник становится для Адриана своеобразным спасением и другом, щитом от суровой реальности, хотя герой этого еще не осознает.

Сью Таунсенд пишет легким, простым языком, короткими предложениями, ясными и лаконичными фразами. Ее текст наполнен грустным юмором и яркими деталями быта, знакомыми каждому читателю. В этом секрет успеха Таунсенд: честно писать о том, что близко, понятно каждому.

В интервью изданию «Guardian» Таунсенд призналась, что хотела бы запомниться как человек, который написал серьезную комедию.

Все книги серии «Дневники Адриана Моула»:

Тайный дневник Адриана Моула (начатый в 13 с половиной лет)
Страдания Адриана Моула
Признания Адриана Моула
Адриан Моул и мелкие земноводные
Адриан Моул: Дикие годы
Адриан Моул: Годы капуччино
Потерянные дневники Адриана Моула
Адриан Моул и оружие массового поражения
Адриан Моул: Годы прострации

Нинни Хольмквист «Биологический материал»

Книга холодного ужаса. Животный страх, волосы, страсть и его рука, обнимающая ее. Кто они? Люди или подопытные кролики?

Строчки путались и неторопливое женское повествование (а женщина думает именно так) не давало мне успокоиться, потому что в тексте нет трагизма, только смирение и констатация фактов.

В романе Хольмквист люди изображены как материал для государственных целей. Грани дозволенного тонки и постоянно смещаются. Кому известно, насколько фантастична идея подобной книги?

«Тайная история» Донна Тартт

Все так хвалят Донну Тартт, что я не могла отказать себе в удовольствии и не познакомиться с ее книгой.

Прочла «Тайную историю». И осталась в недоумении.

И не то чтобы я разочарована, но как же так! Роман, обещавший стать изысканным рассуждением на античную тематику, с вплетением таинственно завораживающих историй главных персонажей, вдруг превратился в триллер, из которого убран весь этот колорит древней истории, а то, что осталось — это как нелепые пятна на полотне, обещавшем стать шедевром.

Хотя и написано мастерски (тут еще надо отдать должное прекрасным переводчикам Денису Бородкину и Наталье Ленцман), однако привкус разочарования преследовал меня примерно со второй трети книги и до финала.

Как-то хотелось глубины погружения, а меня обманули.

Исповедь художника: Патти Смит «Просто дети»

Искренний и пронзительный портрет эпохи от Патти Смит. Голодная молодость и готовность к смелым экспериментам. Творчество и отчаянные поиски себя.

Патти упоминает множество значимых для нее личностей, книг, музыкальных групп.

Она пишет про Дэвида Боуи и Тима Бакли, The Doors и Jefferson Airplane, про обитателей отеля «Челси», про Джозефа Корнелла, Ричарда Пуззет-Дарта, Анаис Нин и книги Блейка, про фотоальбом «Любовь на левом берегу» фотографа Эда ван дер Элскена, о фильмах Жана-Люка Годара, о Прусте и Джойсе, группе The Byrds, вспоминает «Гернику» Пикассо и «Озарения» Артюра Рембо.

Но прежде всего, Патти рассказывает о дорогих ее сердцу людях, среди которых важное место занимает фотограф Роберт Мэпплторп.

Фрагменты из книги Патти Смит «Просто дети»:

«… творчество Уорхола отражало культуру, от которой я старалась держаться подальше. Суп был мне не по нутру, банка нежных чувств не вызывала. Мне больше нравились художники, которые производят революцию в своей эпохе, а не отражают ее пассивно, словно зеркала».

«… произведения художника — это и есть его материальное тело. Тело, которое не чахнет. Тело, которое люди судить не властны: ведь искусство поёт о Боге и, по большому счёту, только Ему и принадлежит».

Фото из книги Патти Смит «Просто дети»

«Обратная сторона успеха» Сидни Шелдона. Пособие по упорству

Однажды юный Сидни Шехтель, еще не сменивший фамилию на звучную «Шелдон», решил уйти из ж*зни. Когда он совершил все нужные приготовления, пришел отец.

Понимая, что сын может повторить неудавшуюся попытку завтра или в любой другой день, когда его не будет рядом, отец предложил Сидни новую философию.

«Смотри на жизнь, как на увлекательный роман, сынок, — сказал он ему. — Никогда не знаешь, что может случиться завтра. Новый день — это новая страница. И содержимое будущей страницы пишешь ты сам, Сидни».

Логично было бы предположить, что на следующее же утро Сидни проснулся везучим и успешным, что он и его семья перестали нуждаться в деньгах, а телефон больше не замолкал от деловых предложений голливудских продюсеров и представителей киностудий.

Однако Голливуд, в котором будущему сценаристу и писателю когда-то предстоит работать, вовсе не спешил одарить его своим вниманием. Жизнь по-прежнему была тяжелой и безрадостной. Но теперь Сидни, как и отцу, вдруг стало интересно, что ждет его там, на новой странице нового дня?

В коллекции достижений Сидни Шелдона: Оскар (за сценарий «Холостяк и девчонка»), создание популярных телесериалов и написание множества романов, ставших мировыми бестселлерами. Все это не спасло его от приступов депрессии и неуверенности в себе. Возможно, именно эта внутренняя неудовлетворенность собой сделала Шелдона таким успешным. Он просто не мог остановиться.

Три интересных факта о Сидни Шелдоне:

  1. В университете Шелдону было все интересно. Он посещал не только обязательные занятия, но и записался на дополнительные, а также работал в четырех местах (официантом, в гардеробе, в аптеке и в газете).
  2. Юный Шелдон, студент университета, очень боялся публичных выступлений. И что он сделал, чтобы справиться с этим страхом? Он начал как можно чаще и больше выступать на публике.
  3. Когда Сидни приехал в Голливуд, он знал, что если за неделю у него ничего не получится, то придется вернуться домой. В последний день, уже с автобусным билетом в кармане, Сидни вдруг получает сложный заказ. Сидни выполняет работу точно в срок, но тут ему сообщают, что это была разовая работа и больше в его услугах не нуждаются. Как Шелдон превратил неудачу в свой успех? Он тут же разослал данные о себе по всем голливудским студиям, с припиской: «сотрудничал с… (известное имя)». В тот же день ему позвонили.

«Жажда жизни» Ирвинг Стоун

«Жажда жизни» — это художественное произведение о жизни живописца Винсента Ван Гога.

Книга оставляет неоднозначное впечатление. С одной стороны, она рассказывает о человеке, беззаветно преданному делу. С другой стороны, возникает вопрос: а был бы Ван Гог тем, кем он стал, без своего брата Тео?

История Ван Гога близка каждому, кто чувствовал в себе желание сделать нечто великое, находил в себе силы для свершений, но не понимал, как бы лучше их применить. Брался за одно дело, затем за другое и понимал, что это не те занятия, снова неверный выбор.

В некотором роде Ван Гог в начале пути — это неудачник, полный сомнений. Его порицают родители, его порицают священники, он мучает сам себя последствиями своих ошибок и выборов. В конце концов, степень его самоотречения столь велика, что он готов умереть вблизи шахтерского городка, раздав шахтерам все, что у него было, и умер бы, если бы не счастливый приезд его брата Тео.

История с периодом, когда Ван Гог пытался быть миссионером для шахтеров, меня поразила и опустошила. Вот, представьте, вы переживаете нечто неприятное: не просто крушение всех своих верований, надежд и иллюзий (якобы вы нашли свое место в жизни и оно ваше), но и когда вы видите страдания других людей, их несчастья и нищету. И как вам дальше жить с таким знанием? Как жить, если вы словно в аду, куда не проникает божье благословение?

Жизнь человека, который нашел себя и способен делать нечто новое, то, чего до него не делал еще никто — это не путь признания в обществе и всеобщей поддержки. Наоборот, это путь постоянного преодоления, насмешек и нехватки средств. Никто не хочет поддерживать тех, кого все кругом еще не признали частью жизни. Ван Гог — это вопиющее выхождение за все рамки, неизменное стремление за пределы, которое и убивает, и возвышает художника.

Впрочем, не земной славы хотел Ван Гог. Он только хотел делать что-то достойное и ощущать себя на своем месте.

Аргументы против Кафки

Меня часто упрекают в том, что я не люблю серьезную литературу и предпочитаю что-то повеселее. Серьезные книги меня чаще всего в тоску вгоняют. И не потому, что в них написано что-то непонятное для меня. Наоборот, все настолько понятно, что мне остается только удивляться, как можно было такую простую мысль растянуть на столько страниц? Именно поэтому я люблю книги, которые могут стать добрыми друзьями и с которыми приятно провести время. Я очень серьезный человек, слишком много думаю, потому нуждаюсь в книгах, которые могли бы меня расслабить и отвлечь, а не загнать в еще большую тоску.

А теперь о Франце Кафке, этом утешителе снобов разных возрастов.

Кафка отлично понимал суть реальности. Ему хорошо удавалось ее изобразить настолько сильно и проникновенно, передать бессмысленность и абсурдность нашего существования, что не удариться в депрессию после его книг просто невозможно.

Но зачем Кафка мне? Чтобы еще больше осознавать каждый день бессмысленность бытия? Я и так это вижу и понимаю. Я отлично вижу бюрократизм и абсурд. Я и так балансирую на грани депрессии и единственное, что не позволяет мне видеть жизни исключительно в серых тонах — это вера в то, что я здесь для того, чтобы добавлять в мир немного добра и тепла — так, как я смогу это сделать.

Я искренне уверена в том, что наш мир — это какая-то нелепая карикатура на мир реальный и совершенный, добрый, светлый, справедливый и существующий, кстати, вовсе не на нашей Земле.

Так вот, если в этой нелепой карикатуре все мы, по какому-то трагическому обстоятельству, вынуждены жить, так зачем еще больше подчеркивать эту невыносимость и тоску? Я не могу читать Кафку, я не могу читать Достоевского, но я очень люблю и уважаю Льва Толстого и Антона Чехова — людей, которые были гуманистами, которые искали свет и любовь, а не руководствовались желанием показать грязь и боль жизни человеком.

Ах да, есть у меня и еще одна причина ненавидеть Кафку, сугубо субъективная. В школе учительница ни с того ни с сего решила разобрать действие «Превращения», взяв за основу учеников. Угадайте, кому досталась роль человека, превращенного в ужасное насекомое, и кому задавали все вопросы по этому поводу? Да, за Грегора Замзу отвечала я. Кажется, в тот момент я стала ненавидеть ту учительницу еще больше, хотя, казалось, больше уж некуда.

О смысле чтения

— Ладно, скажи мне, кто в наше время читает книги?

Последние годы моя цель: «Читать книги» трансформировалась сначала в: «Художественная литература — бессмысленна», затем в упорное чтение публицистических, научных, философских книг, а потом вот во что: «Читай только те книги, которые стоят того, чтобы быть прочитанными до конца».

А еще позже я поняла. Читать книги стоит ради их красоты. Да и жить, я думаю, стоит ради красоты.