Слушала в ноябре

Carlos Rafael Rivera (музыка из мини-сериала The Queen’s Gambit) — Beth’s Story, The Scholar’s Mate, You’re Gloating, Training With Mr. Schaibel, Am I Good Enough Now?, Ceiling Games, First Day At School, Playing Townes, Playing Beltik, The Lake — Cincinnati, Playing Benny — Las Vegas 1966, Two Sides Of The Same Coin, Mexico City Invitational 1966, Playing Girev I, Playing Girev II, Borgov I, Beth Alone, Ohio US Championship 1967, New York, Training With Benny, Paris Tournament 1967, Jolene!, Borgov III, The Final Game, Take It It’s Yours, Sygrayem (Let’s Play). Сериал «Ход королевы» на 10 из 10, я добавила его в любимые.

Группа The Future Sound Of London (альбом Cascade 2020): Cascade Pt. 1 Recreated, Flood of Reflection, Amid the Overwhelm, Cascade Pt. 6, Sluice, What Falls Away Is Always, Cascade Pt. 7.

Anna Calvi — Suddenly, Sing To Me. Несколько лет слушаю ее. Кстати, Anna Calvi прекрасна.

Ноябрьские книжки

«Война с «Миром»» (цикл «Сквозь время») Вернор Виндж

Кое-кто посоветовал прочесть, но книга плохая, очень плохая, на троечку.

«В скорлупе» Иэн Макьюэн

Прочесть, что я думаю о писаке Макьюэне вы можете по ссылке, а сейчас пара слов об этой бредятине. Плюс книги в том, что она очень короткая. Иначе я ее бросила бы недочитанной. В животе у женщины растет младенец, чрезвычайно умный и образованный, который ведет наблюдение за тем, как женщина решила убить его отца, сговорившись с дядей. Уже на этапе «умного ребенка в утробе» хочется возопить: «WTF?».

Ок, примем, что типа супергениальный ребеночек растет в животе. И все равно, что он ничего еще не видел в своей жизни, а его мозг уж точно не развился, но этот ребеночек рассуждает в духе пожившего повидавшего жизнь престарелого толстяка, знающего цену удовольствиям и разбирающегося в сортах чего угодно… (WTF?) Нет, простите, друзья мои, всерьез я это обсуждать не могу. Это просто ерунда на постном масле, бессмыслица.

«Плоть и кровь» Майкл Каннингем

Критика ценностей традиционной семьи, во второй половине книги переборщил Каннингем с пафосом.

Отец семейства мутузит сына за то, что тот, неблагодарный, ест еду из его холодильника. Мать сооружает сложные торты и больна перфекционизмом. Дочь повесит на себя бремя долга, пытаясь соответствовать мечтам родителей, рано состарится, переживет трагедию. Еще про двух детей я вообще ничего не скажу, чтобы не перегружать спойлерами. Мои любимые персонажи в книге: Кассандра и маленький чернокожий Джамаль.

«Рубидий» Михаил Харитонов

Повесть по мотивам произведений братьев Стругацких, история развивается в институте «НИИЧАВО». Грустная и смелая книжка.

«Золотой ключ, или Похождения Буратины»: «Путь Базилио», «Золото твоих глаз, небо ее кудрей», «Сундук Мертвеца» Михаил Харитонов

Об этой серии я писала: «Золотой ключ, или Похождения Буратины»: чего ждать от говорящих животных, «Путь Базилио», «Золото твоих глаз, небо её кудрей», «Золотой ключ, или Похождения Буратины» Михаил Харитонов.

«Наперsники синея», «Полный НяпиZдинг» Макс Фрай

О Максе Фрае, кроме сказанного ранее, мне добавить нечего.

Эмо-поле

У Харитонова поэт Безумный Пьеро силен не своими стихами, а способностью создать эмо-поле, суггестивно увлечь слушателей, распространить на них влияние собственного эмоционального состояния. Оказавшись в эмо-поле Пьеро, персонажи вместе с ним плакали, смеялись, совокуплялись, то есть делали все то, что и он делал, волновались тем, что и его волновало.

Неизвестная картина Alison McWhirter

В черном подвале ступеньки ведут к солнцу, стены ближайшего дома красные от предзакатного света. Распахнуты окна каменных домов. Лето. Жара.

Я вижу подтеки краски, которой загрунтовано полотно. Резкие движения шпателем, краска лежит слоями, закручиваясь лабиринтом по направлению от центра: ярко-оранжевого трапециевидного пятна (там слоев меньше всего).

Краска положена грубо, видны переходы между цветами и они обозначены полосами. Местами краска отслаивается. Там, где издали я видела ступени, выводящие из черного подвала, теперь красно-черный переход, а в стенах самого подвала проступает нечто зеленоватое.

Картина Элисон МакХертер (Alison McWhirter), британки, рожденной в 1975 году, издали дарит надежду, но вблизи подсказывает: все это лишь игра твоего воображения, и никакого выхода нет. Ты смотришь на что-то вроде дощечки, размалеванной яростно и контрастно. На плоскости неразличимы ступеньки, и солнце, и тени, и жаркий летний вечер.

Что не так с Иэном Макьюэном?

К Макьюэну уважения нет. Я вспоминаю писателей, которых не особо котирую, но все же отношусь к ним с уважением. Что я вижу такого в их книгах, что вызывает уважение?

В Бегбедере я вижу отчаяние, замаскированное веселым цинизмом.

Глуховский полон саморазрушения, ярости.

В Минаеве есть усталость от опыта.

Лукьяненко полон яда, который добавляет в свои книги большими порциями, чем требуется для незаметного усвоения.

А в той же Донцовой есть стойкость не сдавшегося человека.

Чтобы понять лучше Макьюэна необходимо, как ни странно, вспомнить советскую литературу.

Советские писатели имели дачи, квартиры, привилегии. Они были обласканными небожителями, элитой. И что же писали эти небожители?

Достаточно открыть почти любую советскую книжку, и она будет неприкрытым графоманством. Пустословием людей, которые ничего не знают и которым нечего сказать.

Исключения, конечно, есть, и немало. Были и нормальные писатели с талантом.

Вот Макьюэн такой же плохой советский писатель. Он только словом владеет получше. А так — графоман графоманом.

Если у него блестящий интеллект, это еще не делает его писателем, ребята.

А делают чувства, способность к глубине, боль.

В Макьюэне нет ни отчаяния, ни ярости, ни даже усталости. Он — такая веселая заводная табакерка, абсолютно пустая, ноль чувств, зеро. Это даже странно.

Хотя у многих реально умных людей проблемы с чувствами. Они превозносят рацио, а чувства в них давно засохли, как забытые цветы на подоконнике.

По этой причине Макьюэну, что бы он ни говорил, и как бы замечательно это ни преподносил, совершенно нечего сказать. Он пустой. Как пуст огромный красивый дом, оставленный жителем, с запыленными полами и немытыми окнами.

Мне абсолютно неинтересны писатели, которые незнакомы с болью. И в которых никаких следов она не оставила.

Иэн похож на ребенка, который в жизни не знал никаких бед, и ради забавы он мучает и убивает птиц.

Иэн Макьюэн

Скажу шокирующую вещь. Я не считаю Иэна Макьюэна писателем. Еще со времен «Цементного сада».

Да-да, знаю, вы все его обожаете и пишете о нем восторженные отзывы.

Поэтому пытаться объяснить, что это не писатель, а пшик какой-то, довольно сложно.

Во-первых, Иэн не верит в то, о чем он пишет. Его стиль безупречен, но это стиль напыщенного циника и прохвоста. Текст для него — это некая литературная игра, не имеющая отношения к поиску истины. Он издевается. Утонченно и изощренно. Читателя он не любит. И незатейливый чтец даже не поймет, что над ним попросту насмехаются.

Такое же тягостное чувство у меня всегда было от Набокова, презирающего в принципе людей, но не будем отвлекаться.

Иэн пишет мерзкие вещи. И это можно было бы оправдать, если бы это было неким парением над мерзостью, безоценочностью, так нет же. Иэн относится к тем писателям, которые упиваются описанием максимальных мерзостей. Ему это нравится. По схожей причине я терпеть не могу Стивена Кинга.

Да, Иэн не будет нагнетать дешевое напряжение, как в детективчике вчерашней выпускницы курсов креативного письма (вроде Кэтлин Барбер). Он все же классом повыше и, как я уже упоминала, безупречно владеет словом. Но души, истинного чувства в его книгах нет.

Итак, уже по трем параметрам я отвергаю Иэна Макьюэна:

Он не ищет правды и циничен.

Он обожает грязь этого мира.

Его книги — пустышки. Блестящие фантики с нулевой ценностью.

Кого я люблю читать

Читая интервью Майкла Каннингема о Лолите и чтении, я нашла список рекомендованных им авторов и подумала: задали бы мне вопрос о тех, кого я читаю, и я не нашлась бы, что ответить, все авторы вылетели из головы. Конечно, я упомянула бы Тару Вестовер, Элизабет Страут, Донну Тартт, Михаила Харитонова, Майкла Каннингема и Айрис Мердок. Это те, кто пришли мне на ум прямо сейчас.

Чтение октября

«Тайны жизни Ники Турбиной» Александр Ратнер

«Ты спишь?» Кэтлин Барбер

Когда мне попадаются подобные книжки, я думаю больше не том, что читаю, а о личности автора. О скучной, претенциозной, занудной Кэтлин Б.

Литературой это, конечно, считать нельзя. Даже средненьким детективом не назовешь.

«Бывшая Ленина» Шамиль Идиатуллин

Я не считаю литературой любые произведения «на злобу дня», в том числе, экологическо-общественной направленности, как эта книга. Эта история о помойке. Безнадежная.

«Пропавшая невеста» Белла Эллис

Вариация на тему: а что если бы знаменитые писательницы Бронте (Эмили, Шарлотта, Энн) были бы детективами. Довольно детское и простое чтение, эксплуатация Бронте, читать не рекомендую.

«Записки институтки» Лидия Чарская

Добрая и пронзительная книга, никаких недостатков в ней не вижу, она полна милосердия и любви.

«Пена дней» Борис Виан

Нежная розовая сказка сменяется кошмаром. Написано так прекрасно, что эту книгу можно было бы полюбить только за стиль Виана, я и не знала, что этот писатель настолько хорош.

«Паразиты сознания» Колин Уилсон

Макс Фрай «Неизвестным для меня способом» и «НяпиZдинг Сэнсэе»

И чего я раньше не читала ни Макса Фрая, ни Бориса Виана? Фрай была как-то сложна для меня: нужно читать вдумчиво, над каждой фразой размышлять (а прочитав, перечитывать снова и снова, или хотя бы запланировать это действо). Что же до Виана, то я полагала его книги сладкой ватой. «Пена дней» — ну что за дурацкое название? Фильм одноименный я тоже не смотрела. А глядишь ты, вчиталась, и оба автора стали потрясающим открытием. Но Фрай я полюбила больше намного.

«Золотой ключ, или Похождения Буратины» Михаил Харитонов

Роман я не поняла. Я знаю, что самое важное из текста ускользнуло от меня, так как у меня нет нужных знаний, чтобы это важное увидеть и правильно интерпретировать.

Изданы 2 книги из серии. Третей книги не будет никогда. Крылов умер.

Харитонов превосходно пишет. В отличие от большинства русскоязычных авторов. Его текст не является нагромождением диалогов, событий и болтовни, как это у принято у бездарей. И Харитонов абсолютно свободен в своем высказывании.

Ничего более увлекательного, цельного, смелого, масштабного и своевременного я в худ. лит-ре давно не читала.

На сайте haritonov.wiki эпопее посвящен раздел: http://haritonov.wiki/Категория:Золотой_ключ.

Буратина редкостный придурок. Хотя именно он вызывает наибольшее сопереживание и хочется, чтобы Буратина из всех передряг выбрался и выжил-таки.

Хотя мне более всего понравились совсем другие персонажи:

электрический кот персекьютор Базилио Супермарио Кроссоверо,

козел Септимий Попандуполос,

Пьеро,

телепат и психократ Карабас бар Раббас,

кибрид и хакер черепаха Тортилла,

Неуловимый Джо.

А вот наиболее отвратны:

Мальвина, Полковник Барсуков, Артемон, лиса Алиса Алоизовна Зюсс, крыса Шушара, Джузеппе Сизый Нос.

Прочла:

«Путь Базилио»

«Золото твоих глаз, небо ее кудрей»

«Сундук мертвеца»

«Путь Базилио», «Золото твоих глаз, небо её кудрей»

Эпопея «Золотой ключ, или Похождения Буратины» многослойна, и только образованный человек сможет ее понять. Процентов так на 75.

Первый слой: извращения, мат, сюжет. Для деревяшкиных.

Второй слой открыт для понимающих, что каждое имя персонажа неслучайно. Неуловимого Джо, Гаечку, Когтевран и Мальвину отгадать легко. Грегора Замзу, Учкудука, Псению Сучак и Доктора Моро — посложнее. Для более продвинутых: София Пронойя, Бином Ньютонович Тетраграмматон, Ефим Баренблат.

Третий слой охватывает культуру и взаимоотношения в обществе. Кто такой электорат и маленькие, во что верят звери, где работают и как проводят досуг, отличия статусов, законы, иерархии.

Четвертый слой предлагает задуматься над языками, упомянутыми в романе и контексте, в который они помещены. Наиболее важен из них людской язык.

На глубине пятого слоя стоит осмыслить тентуру. Учитывая, что это метафора матрицы или колеса сансары, осмыслить полноценно не удастся. «Тентура», кстати, есть в фильме «Кин-дза-дза!»

Затем шестой слой, седьмой и так далее.

Книги Харитонова полны отсылок. Во второй книге звучит фраза о «белом венчике из роз». Она из загадочной поэмы Александра Блока «Двенадцать».

То есть понять Харитонова сможет только интеллектуальный и начитанный человек. И то только в границах пределов своих возможностей.