Как люди отказываются от любви?

В «Крэнфорде» Гаскелл есть выразительная сцена: в сумерках при свечах две женщины разбирают, перечитывают и сжигают старые письма; одна из них вспоминает тайны семьи. И это действительно значительная сцена, исполненная глубокой печали и какой-то безвозвратности.

Наверное, всегда самое больное было для меня — наблюдать (в жизни ли, в искусстве ли), как люди отказываются от любви (или ее возможности) по любым причинам, а далее проживают свои жизни в гнетущей пустоте, как пустоцветы, так и нераспустившиеся бутоны. Это зрелище бесплодного ожидания похоже на сушь пустыни, в которой никогда не зацветут деревья и не прольются реки, а будут лишь ветер, безысходность и пустота.

«Крэнфорд» вся такая милая книжица

«Крэнфорд» вся такая милая книжица с престарелыми и молодыми женщинами, чаепитиями, сплетнями и разговорами о том, кто женился, а кто умер.

Когда-то это еще было вполне сносно читать, но сейчас такое быстрое время, что хочется поторопить авторшу: скорее, Элизабет, прошу, давай к сути. А сути не будет, все это боязливое и многословное словесное кружево лучше зашло бы мне в детстве, когда я летними днями лежала в гамаке и смотрела на облака, а время казалось бесконечным, а жизнь такой длинной.

Теперь же «Крэнфорд» неуместен, он даже раздражает своей медлительностью. Я все-таки дочитаю его, я вижу в романе удовольствие, которого мне уже не получить, оно недоступно. Удовольствие самообмана и мечтательности.

Я, кстати, запуталась очень быстро что вообще происходит и кто главный герой. И лишь после того как один из персонажей погиб под поездом вдруг для меня начала прослеживаться какая-то интрига и зачаток нормальной повествовательности.

После «Дневника неудачника» Лимонова

Когда-то давно я начинала читать раннего Лимонова. К «Это я — Эдичка» был потерян интерес после той самой гомосексуальной сцены и я забросила книжку, через время ограничилась текстами Лимонова в ЖЖ и его прозой поновее.

Я никогда не относилась к Лимонову как к настоящему политику, для меня вся его политическая деятельность выглядела шутовством и клоунадой, игрой (из-за которой, между тем, страдали вполне реальные люди).

То есть, имея нулевой интерес к его общественной и политической деятельности, я сосредоточилась исключительно на Лимонове-литераторе, потому что такой же резкий, точный и безжалостный язык не мог предложить больше никто.

Однако я решила почитать «Дневник неудачника», тоже из раннего. И вот эта книга меня поразила, дочитывать не стала. В ней много мерзостей, будто Лимонов поставил своей целью максимально шокировать публику. Сейчас это не ново, я вижу в соцсетях сотни людей, пишущих в таком же стиле. Конечно, я не стала бы называть их последователями именно Лимонова, это любители определенной жанровой тематики, включающей в себя сцены насилия, жестокости, интереса к смерти, актам дефекации, проституткам, педофилии.

Какими я вижу писателей?

Смотрела в лица писателей на разных фотографиях.

Вот какими я их увидела:

мечтательные, туманные, грезящие наяву (Арундати Рой, Карлос Руис Сафон, Сэйс Нотебоом, Салли Руни, Дуглас Адамс, Артур Хейли, Светлана Алексиевич, Генрих Ибсен, Сельма Лагерлеф, Милорад Павич, Оноре де Бальзак);

прагматичные дельцы, реалисты (Стендаль, Виктор Гюго, Исаак Бабель, Дмитрий Быков, Джек Лондон, Сири Хустведт, Карл Шмитт, Элизабет Гилберт, Рэй Брэдбери, Эрнест Хемингуэй, Андрей Синявский, Агата Кристи, Уильям Фолкнер, Герберт Уэллс, Павел Санаев, Элизабет Гаскелл, Жорж Бернанос);

яркие, невротичные артистичные интеллектуалы (Джеймс Джойс, Александр Солженицын, Уильям Сомерсет Моэм, Леонид Андреев, Нора Галь, Робин Хобб, Адольфо Биой Касарес, Кадзуо Исигуро, Федор Сологуб, Джордж Оруэлл, Федор Достоевский, Жан Кокто, Альбер Камю, Владимир Сорокин, Жан-Франсуа Лиотар, Трумен Капоте, Борис Рыжий, Юрий Олеша);

решительные творцы новых миров, исследователи нового, первопроходцы (Дэн Симмонс, Стивен Кинг, Джек Керуак, Олдос Хаксли, Дик Фрэнсис, Артуро Перес-Реверте, Джон Ирвинг, Владимир Набоков, Джонатан Сафран Фоер, Доналд Бартелми, Жан Бодрийяр, Артур Конан Дойль, Бернхард Шлинк, Веркор, Евгений Замятин, Ирвин Шоу, Мишель Бютор, Уильям Теккерей, Анна Франк, Артур Кларк, Ширли Джексон);

отчаявшиеся, робкие, испуганные, печальные (Франц Кафка, Николай Чернышевский, Винфрид Георг Зебальд, Донна Тартт, Харпер Ли, Ромен Гари, Харуки Мураками, Ги де Мопассан, Алексей Иванов, Джон Кутзее, Иван Тургенев, Эдвард Морган Форстер, Саша Соколов, Жюльен Грак, Карел Чапек, Уильям Стайрон, Хуан Рульфо, Эрнст Юнгер);

интеллектуалы и бесстрашные исследователи, аскеты (Герман Гессе, Брэм Стокер, Рохинтон Мистри, Оливер Сакс, Клод Леви-Стросс, Михаил Булгаков, Андре Жид);

жестокие, беспощадные, исследующие тьму (Кнут Гамсун, Лоран Бине, Эдуард Лимонов, Чак Паланик, Дэниел Киз, Жозе Сарамаго, Ласло Немет, Уильям Голдинг, Сэмюэль Беккет, Жан-Поль Сартр, Эжен Ионеско, Джон Дос Пассос, Рэймонд Чандлер, Исмаил Кадаре, Луиджи Пиранделло);

самоуверенные, ограниченные сумасброды, присущи резкость суждений, категоричность (Чарльз Диккенс, Андрей Платонов, Иосиф Бродский, Александр Фадеев, Игорь Губерман, Айзек Азимов, Генрих Белль, Иэн Бэнкс, Лев Толстой, Теодор Драйзер, Клайв Стейплз Льюис, Уильям Сомерсет Моэм);

резкие бунтари, изгои, вне условностей и морали, неформальные и злые (Чарльз Буковски, Роберт Вальзер, Силвия Плат, Джон Кеннеди Тул, Фридрих Ницше, Борис Пастернак, Дэвид Герберт Лоуренс);

опасные психи (Томас Бруссиг, Энтони Берджесс).

Вот впечатления от портретов. Вот что я вижу в их лицах. А какие книги они при этом писали — то другой вопрос.

«Illuminationes» Эдуарда Лимонова

Еретик Лимонов теперь уже точно знает, что там и как устроено на том свете, но в этой книжице, на мой взгляд, он додумывается до многих правильных вещей:

что человек биоробот и создали его искусственно, что создатели к нам враждебны (и создатель не один), задорно критикует надуманность дарвиновской теории эволюции (так и не пересмотренной до сих пор).

Он даже Иисуса Христа считает точно не человеком и божественным. Но по остальным фактам хочу не согласиться.

Очевидно же, что Иисус Христос Спаситель именно потому, что не Он создавал людей. Он же дал человечеству как бы новую прошивку, билет в рай и сохранение бессмертной души.

Почему я так мало читаю серьезные книжки и предпочитаю ширпотреб?

Что же, почему я так мало читаю серьезные книжки, то, что называют высокой литературой, и предпочитаю ширпотреб? Он меня развлекает, веселит. А как читать то, где хочется погладить каждую буковку, читать и перечитывать снова и снова? Страх, оторопь берет. Не выходит, получается, просто читать хорошие тексты, от начала до конца, логично. Нет, происходит некое любование, завороженность, будто все ускользающий сон, загадка, чудо. Я пытаюсь поймать его за хвост, разгадать его, увидеть его изнанку, а оно скользкое и свободно уплывает под моей рукой.

Это я начала читать сразу две новые книги «Крэнфорд» Элизабет Гаскелл и «Вечер у Клэр» Гайто Газданова. И в двух же у меня такое ощущение сна и полета, я прочла уже какую-то часть и не запомнила ничего, и хочется вернуться и перечитать, снова и снова. А как превосходно написаны оба романа, ни слова лишнего, все именно то, что надо.

Читаю Лимонова, его «Illuminationes»

Читаю после долгого перерыва Лимонова, его «Illuminationes». Вот чем мне нравится философия, которую 65-летний Лимонов излагает в книге, так это схожестью его выводов с теми выводами, которые сделала для себя и я.

То есть я по этим убеждениям, шокирующим для большинства, давно живу. Впрочем, эти идеи я почерпнула в определенных книгах и убедилась в их подлинности, Лимонов же основывается на религиозных текстах (Библия, Коран), их толкованиях, данных еретических ответвлений и на личных наблюдениях.

Главные же выводы таковы:

Человек создан искусственно. Это биоробот.

Создала человека группа внеземных существ, значительно превосходящих его в развитии. Эти существа враждебны к человеку и создали человеческих существ с утилитарными намерениями.

Библия основана на исторических фактах, это документ истории человечества.

A Wave When You See Yourself

Слушала новый альбом When You See Yourself группы Kings Of Leon, и оживала. Удалила старье, тянувшее ко дну, отказалась от части проектов, оставила только то, что еще могу воспринимать как музыку.

Я слушала этот альбом и забывала о себе. Попробуйте напеть песню, делая паузы в нужных местах, сохраняя интонацию и настроение. Почувствуйте ее настоящий ритм.

И песня A Wave стала последней каплей. Что может быть реальней музыки? Что еще имеет значение? Вся эта окружающая шелуха, призванная умертвить нас, а все настоящее похоже на музыку, на ее одну.

Еще поняла, что я НЕНАВИЖУ КЛАССИЧЕСКУЮ МУЗЫКУ. Конечно, есть ряд исключений, вроде Бетховена, Шостаковича и «Моей родины» Сметаны, но классика слишком хороша и идеальна, чтобы можно было любить ее. Все это стремление к возвышенному в строгих костюмах и накрахмаленных воротничках, с иссушенными душами, скованным в цепи духом.

Все классическое слишком совершенно для такой несчастной твари, как человек. Вся реально хорошая музыка делается из отчаяния и боли, и крика человека посреди этого земного праха. Что мы вообще можем знать о божественном и правильном, сделанные из глины нелепые создания?

И после всего этого, после строгости лиц с «хорошими лицами» мне хочется упасть в несовершенство и неидеальность рваной, иррациональной, неправильной и неуместной музыки.

Я устала от фырканья накрахмаленных воротничков!

И A Wave как итог, все каждую секунду уходит от тебя, сама жизнь утекает сквозь пальцы, а ты наблюдаешь потерю.

О, как бы я хотела обрести контроль и затормозить время, отменить умирание, убрать смерть и петь лишь о жизни.

О, снова эта волна. Волна, сметающая прошлое на своем пути, волна, приносящая новые порядки. Ты строил нечто на века, но все будет уничтожено приходящей волной. И ее не удержать, кто ты, чтобы сражаться со стихией? Герой? Нет, лишь глиняный человек.

Юмор и смех над болью делает людей крутыми. Честность до отчаяния и несмотря на это оптимизм. Разум, используемый по назначению. Интеллект свободного исследователя, а не страусиного труса.

Слушаю A Wave. И смотрю на ускользающие мгновения 100,000 People. Каждую секунду что-то уходит навсегда. Движение вечно.

Kings Of Leon — When You See Yourself

Новый альбом Kings Of Leon — When You See Yourself (2021) для меня прошибающий, от этой музыки ты просыпаешься. Реальна только музыка.

Лучшая песня альбома: A Wave о лучших временах, горечи, паразитах, одиночестве, исчезании форм и ночи.

Сплошная красота в 100,000 People:

Прочтенное в январе–феврале 2021

Февраль

«Нормальных семей не бывает» Дуглас Коупленд

Мерзкая книга, которую невозможно читать. На моменте, где больной заразно сын плюет в своего отца, я ее закрыла.

«Маленький памятник эпохе прозы» Катерина Шпиллер

Катерина неплохо пишет, а в этой книге для меня были примечательны две линии сюжета: коммунистическая версия жизни Тимуриных родителей и отношений с родителями ценного специалиста Нины Сергеевны.

Книга совершенно бесплатна, ее можно в электронном виде прочитать хоть где.

Триллеры: «Семья по соседству» Салли Хэпворс, «Тайный дневник Верити» Колин Гувер, «Единственная дочь» Анна Снокстра, «Моя дорогая жена» Саманта Даунинг

Триллеры — моя слабость. «Моя дорогая жена» самый лучший из них. В «Единственная дочь» у родителей без вести пропала дочь, а некая девочка схожей внешности выдает себя за нее; финал смазанный. «Тайный дневник Верити» — слащавая идиотская чушь. «Семья по соседству» — скучноватый, но крепенький романчик, в котором раскрывается кое-что о беззаветной родительской любви.

«Верность» Марко Миссироли

А верности в этой книге и нет. Вместо верности пустота. Мир пустых кукол, ничего не происходит, сама книга пустая, чем даже завораживает.

Read More Прочтенное в январе–феврале 2021