С опозданием подвожу итоги сентября. Читательский месяц, в котором все пошло не так. Почему меня разочаровал Лемони Сникет и что я думаю о книгах Михаила Самарского?
Рубрика: Книги
Благодаря популярному блогу, Джон Эйкафф смог издать свою первую книгу «Начни. Врежь страху по лицу, перестань быть «нормальным» и займись чем-то стоящим». А позже начал выступать с ораторскими речами, вдохновляя людей, и написал еще одну книгу. Впечатляет, не правда ли?
Ценна его мысль о том, что все стоящие сюжеты состоят из таких частей:
невинность -> потеря невинности -> преодоление этой потери -> развязка
(Джейми Кэт Каллан «Бонжур, Счастье! Французские секреты красивой жизни»)
Читаю книжку о радости быть французом. И одна мысль в голове: они живут так, будто уже пришли. Ну знаете, вот так идешь по жизни, чего-то хочешь, стремишься куда-то. А по этой книжке получается, что во Франции живут так, будто они уже пришли куда им надо и могут расслабиться и наслаждаться моментом.
Замечательная идея на самом деле. Ешь себе свои круассаны, смотришь из уличного кафе на прохожих, гуляешь в платьях, чулках и на каблуках по винтовым лестницам, устраиваешь званые обеды для любимых и близких. Выращиваешь цветы в саду. Моешь голову подруге. Болтаешь с продавцами и каждое утро покупаешь свежий хлеб.
А как вам история городка, где на два часа в день вся жизнь замирает? Не работают парикмахерские и кафе, закрыты аптека и булочная. Где все жители? На обеденном перерыве! Да-да! Сидят и обедают, веселятся, пьют вино и едят сыр. А потом еще могут вздремнуть полчасика. И лишь затем спокойно возвращаются на рабочие места. Не жизнь — а постоянный праздник.
Хочется щелкнуть пальцами перед такими расслабленными, любовно воркующими людьми и сказать им: «Эй, проснитесь! Проснитесь. Пора вставать!»
6 книг этого месяца. Убийство миллионерши, дружба в «Свитере», семейная тирания и послеродовая депрессия, остроумный отец онлайн, а также ключ к полноте жизни от Али Смит.

Прочла письма Винсента Ван Гога к брату Тео. Их тяжело читать. Так и видишь этого несчастного самоотверженного человека, живущего в бедности. В конце жизни он был уверен, что так и не смог стать значительным художником. Кто не знает Ван Гога сегодня?
Письма давались мне трудно. Ван Гога я очень люблю, но безумие его картин болезненно для меня.
И читая его письма глазами современного человека, я мысленно восклицала в адрес Винсента:
«Почему бы просто не найти себе дополнительную работу? К чему столько страданий? Найдите себе работу и рисуйте в свободное время».
Я продолжала чтение, и мнение мое менялось, а вместе с тем росло и уважение к художнику. Сколько же в нем было силы, страсти, света. Винсент Ван Гог был необыкновенно чист и правдив.
Винсент посвятил жизнь живописи. Продираясь сквозь неверие в него, через насмешки и превратные домыслы, Ван Гог много рисовал, каждый день снова и снова. Под конец жизни он пришел к выводу, что из него не вышло значительного художника.
Именно поэтому я не смотрю все эти бесконечные документальные и художественные фильмы про Ван Гога. Больно такое смотреть. При жизни в него верил только брат, а вот потом любить Ван Гога стало модно.
Как же не хватало Ван Гогу этого признания, что он писал картины не зря, что это хорошо, что они прекрасны! Он ведь так и умер в уверенности, что неудачно прожил свою жизнь (хотя и не мог бы по-другому).

Японский писатель написал исключительно английскую книгу о жизни английского дворецкого. Книга написана в старомодном британском стиле, чуть занудно, с чисто японскими вставками созерцания жизни.
Роман полон сдержанности и уклончивости. Он горек, уютен, прост. Я постоянно вспоминала летние чаепития под вечерним небом, когда читала его.
О любви в Токио Амели Нотомб. Михаил Зощенко ищет причины тоски и нежелания жить. Простые истории Лианы Мориарти.
Они были со мной зимне-мартовскими утрами и вечерами. Италия Джесса Уолтера, рождественский юмор от Джона Гришэма, Джейн Остин и зомби, священник-затворник Мердок, история взросления от Эммы Клайн, Жапризо и его дама в автомобиле и с ружьем, триллер о матерях и дочерях, а также южнокорейская вегетарианка.
Чудесная «Клара Д’Элебез», жестокий «Грозовой перевал» Бронте и «Исповедь неблагодарной дочери». Зачитывалась Карин Эссекс и «Сластеной». Не поверила «Бедной Лизе», разглядывала «Профиль Гельдерлина», искала в универсаме «Вечернюю примулу». А также про драму одаренного ребенка, продолжение «Вам и не снилось» и документальную историю «Подруг-отравительниц». Подробнее — в посте. Read More Прочла в феврале 2018

Секта. Чарльз Мэнсон. Жестокое убийство. Преступление и его последствия.
Стали бы вы читать книгу с таким описанием?
А если кровавая история завернута в нежнейший и увлекательнейший девичий роман, полный запахов, звуков, красок, чувств взрослеющей девочки, мельчайших деталей? Роман, в котором родители, конечно же, заняты своей жизнью, а до дочери им дела нет? С тонкими вплетениями тем дружбы, пробуждения сексуального желания, одиночества и отверженности?
Книга почти мгновенно ввела меня в некое полусонное состояние — и не сказать, что это состояние оказалось приятным. Я люблю сохранять трезвый рассудок, а здесь нечто меня постоянно убаюкивало, заглушало и затягивало.
И из такого мутноватого пространства героиня книги Эви Бойд выныривает навстречу «грязным девкам», роющимся в помойных бачках и ворующим еду в магазинах — но вместе с тем эти девушки завораживающе свободны и выглядят такими прекрасными — в глазах подростка.
Эмме Клайн удалось создать пространство, в котором ты путешествуешь вместе с Эви Бойд, видишь холодный шоколадный пудинг, женские наряды из спальни миссис Даттон, бассейн и девочку в нем, спутанные волосы, жаркую томность лета, дырявые футболки, беззащитность тех, кто нуждается в любви. А также видишь ненависть в глазах Сюзанны, наблюдаешь деградацию, боль и бессмысленную жестокость.
Эви оказывается в секте, последовав за жаждой быть принятой и понятой, и эта тоненькая ниточка приводит ее на край бездны.
Она в секте равенства, любви, но и в секте ненависти к праву собственности и выглаженной одежде. Высказывая протест в адрес добропорядочных и скучных обывателей, основатель секты Рассел (прототип Мэнсона), не может обойтись без общества — без денег, связей и новой паствы. Рассел убежден в собственной исключительности, но довольно быстро становится ясно, насколько же он жалок.
Так вот, «Девочки» ныряют до самого дна черноты, книга показывает ту сторону реальности, увидев которую, человек необратимо изменяется в худшую сторону.
И после совершенного преступления Эви обнаружит в себе спящего зверя, поймет, сколько же зла таится под ее скромной одеждой ученицы старшей школы. Что же это за зло? Откуда оно в ней? И как же ей жить дальше, зная теперь о существовании этого зла?
Крайне тяжелое, мерзкое, отвратительное повествование — перечитывать вряд ли буду, я хочу об этом забыть.