Прочла очередной роман Скарлетт Томас «Молодые, способные» — из ее ранних.
Я в восторге.
Это идеальная книга для меня, я в нее влюбилась.
Я больше ничего вам про нее не скажу, хотите — читайте, но сильно сомневаюсь, что вам она понравится.
символическое путешествие
Прочла очередной роман Скарлетт Томас «Молодые, способные» — из ее ранних.
Я в восторге.
Это идеальная книга для меня, я в нее влюбилась.
Я больше ничего вам про нее не скажу, хотите — читайте, но сильно сомневаюсь, что вам она понравится.
Следом за «Нашей трагической Вселенной» я погрузилась в мир «Корпорация Попс», также от Скарлетт Томас. Если вы дочитаете до финала «Корпорация Попс», то будете приятно удивлены. Потому что сюжет очень круто поворачивает и прямо так мощно меняет все. Идея из финала тянет на целую книгу, а еще лучше — на отдельный фильм, я бы на это посмотрела, но умолкаю, чтобы избежать спойлеров.
Книга «Корпорация Попс» прекрасна, прекрасна, прекрасна! И если бы героиня так долго не болела (в конце концов, это уже начинает утомлять), то книга была бы идеальной.
Еще у меня четкое ощущение, что Скарлетт подражает Умберто Эко. Хотелось бы ошибаться.
Уф, я все-таки дочитала «Нашу трагическую Вселенную» Скарлетт Томас, и это книга, в которой так ничего и не происходит. Зато она полна воздуха и свободы. Пустое пространство, минималистичнейшее. А все основные события происходят в голове героини, они интеллектуального плана.
Героине ничего больше не нужно кроме ее книжек, недописанного романа, крутящегося в ее голове, размышлений о литературе, сюжетах и механике произведений, кроме вымышленного автора и друзей. Она настолько живет в своей голове, что внутренняя реальность просачивается в реальность настоящую и понемногу заменяет ее. В конце концов, уже становится неясно, что реально в этой книжке, а что нет, и существует ли на самом деле Зверь, пожирающий людей во тьме.
Скарлетт Томас относилась к тем писателям, которых я могла бы полюбить, не прочтя еще у них ничего. Здесь срабатывает интуиция.
Поэтому, после неудачного знакомства с какой-то ее книгой, я решила начать все заново в будущем. Читаю роман «Наша трагическая Вселенная», книжку, в которой ничего вроде бы особенно и не происходит, и она довольно скучна.
Однако я все же продолжаю ее читать и получаю вознаграждение: неожиданно перспектива романа меняется, и он оказывается совсем не тем, чем казался в начале. Что это? Городское фэнтези? Мне напомнило Чарльза де Линта, одного из любимых писателей.
Философия? Любовная история? Попытка осмыслить рутину? Что это?
Прочла повестушку Маканина «Валечка Чекина», первое мое знакомство с автором. Стиль странный, рваный, путанный, но не бесталанный.
Имена героев трудно запоминаются, сюжет тоже воспринимается с трудом, потому что нечто хаотичное у автора в голове и эту же нервную хаотичность он транслирует читателю. Но не графомания, нет.
Почему же все мужчины любили Валечку, а женщины ее недолюбливали? В чем же ее, Валечкин, секрет? Мне текста не хватило, я хотела больше и подробней.
Сейчас, кстати, дочитываю его же «Две сестры и Кандинский», здесь уже намного хуже (в сравнении с «Валечкой»). Все эти троеточия, слащавые диалоги, пошловатые беседы. И в целом от общего направления текста подташнивает. Однако атмосфера передана хорошо, будто реально погружаешься в эту подвальную студию Ольги и Инны, с их Кандинским и комнатами для гостей. Образ Оли прямо как живой, до чего же противная бесячая женщина своей гордостью, учительским настроем и уверенностью в собственной непогрешимости. Судья во плоти эта Ольга. А Инна более злая, решительная, ей бы буфетчицой в пивной работать, там и нашла бы свою судьбу.

Книга о мормонах и многоженстве. Половина ее документальная и основана на реальных документах и событиях, а другая половина — художественная. Художественная часть написана откровенно слабо, документальная очень увлекательна.
На обложке книги «19-я жена» изображен парень нетрадиционной ориентации, изгнанный из мормонской общины, однако спустя годы он узнает, что его отец убит, а главная подозреваемая — его мать, и она уже за решеткой.
Документальная же часть посвящена истории создания мормонской секты, суровым и диким временам.
Мормоны — это одно из загадочнейших сообществ на сегодняшний день, мы ничего о них толком не знаем. Внешне они выглядят спокойными, сильными, трудолюбивыми, но что скрывается за рекламным образом? Я убеждена, что мормоны скрывают множество зловещих и ужасных тайн своей религии, о чем непосвященные никогда ничего не узнают.
Только представьте, что ваши родители, братья и сестры, знакомые и друзья, соседи и все, кого вы когда-либо знали — все они состоят в одной секте! Секта, основанная на кровном родстве, семейных узах, держит своих участников крепче канатов. Это как маленькое государство, особый автономный мир, живущий по своим законам в Америке.
В книге хорошо показана отвратительность многоженства, как соблазна похоти, развращающего семьи и души. О том, как мормонский мужчина берет новую молодую жену, а жена предыдущая тут же начинает ее ненавидеть, и ненавидит очень сильно, пока не появляется следующая.
Понятно, что для распространения идей секты, мормонам потребовалось это многоженство. Потому что им нужно было больше людей (детей).
Официально многоженство у мормонов запрещено с 1890 года (об этом есть в книге), но фактически нет доказательств, что запрет соблюдается. Закон о запрете многоженства был принят во время скандального развода Бригама Янга с одной из 55 жен — с Энн Элизой Янг (и об этом значительная часть истории в книге). Энн Элиза считала себя женой № 19, но она могла быть и женой 27, и даже женой № 52. Она не знала в точности даже свой номер среди остальных жен.
Еще интересен момент из истории основания мормонской секты — явление ангела Морония, указавшего фермеру Джозефу Смиту место, где находится ящик с книгой их учения и двумя магическими кристаллами (для перевода на английский язык). Книга была сложена из золотых пластин. У меня нет сомнений, что ангел действительно явился Смиту и что книга с золотыми страницами и кристаллы (провидческие камни) действительно существовали. Но разве это повод доверять словам такого ангела и верить в чистоту его намерений?
Одна из наиболее известных мормонских сект, Церковь Иисуса Христа Святых последних дней, соблюдает 13 заветов и ожидает построения в Америке Нового Иерусалима (Сиона).
Повторюсь, история мормонов имеет множество темных пятен и убийственных тайн, в романе «19-я жена» встречаются намеки на этот счет.
В «Крэнфорде» Гаскелл есть выразительная сцена: в сумерках при свечах две женщины разбирают, перечитывают и сжигают старые письма; одна из них вспоминает тайны семьи. И это действительно значительная сцена, исполненная глубокой печали и какой-то безвозвратности.
Наверное, всегда самое больное было для меня — наблюдать (в жизни ли, в искусстве ли), как люди отказываются от любви (или ее возможности) по любым причинам, а далее проживают свои жизни в гнетущей пустоте, как пустоцветы, так и нераспустившиеся бутоны. Это зрелище бесплодного ожидания похоже на сушь пустыни, в которой никогда не зацветут деревья и не прольются реки, а будут лишь ветер, безысходность и пустота.
«Крэнфорд» вся такая милая книжица с престарелыми и молодыми женщинами, чаепитиями, сплетнями и разговорами о том, кто женился, а кто умер.
Когда-то это еще было вполне сносно читать, но сейчас такое быстрое время, что хочется поторопить авторшу: скорее, Элизабет, прошу, давай к сути. А сути не будет, все это боязливое и многословное словесное кружево лучше зашло бы мне в детстве, когда я летними днями лежала в гамаке и смотрела на облака, а время казалось бесконечным, а жизнь такой длинной.
Теперь же «Крэнфорд» неуместен, он даже раздражает своей медлительностью. Я все-таки дочитаю его, я вижу в романе удовольствие, которого мне уже не получить, оно недоступно. Удовольствие самообмана и мечтательности.
Я, кстати, запуталась очень быстро что вообще происходит и кто главный герой. И лишь после того как один из персонажей погиб под поездом вдруг для меня начала прослеживаться какая-то интрига и зачаток нормальной повествовательности.
Когда-то давно я начинала читать раннего Лимонова. К «Это я — Эдичка» был потерян интерес после той самой гомосексуальной сцены и я забросила книжку, через время ограничилась текстами Лимонова в ЖЖ и его прозой поновее.
Я никогда не относилась к Лимонову как к настоящему политику, для меня вся его политическая деятельность выглядела шутовством и клоунадой, игрой (из-за которой, между тем, страдали вполне реальные люди).
То есть, имея нулевой интерес к его общественной и политической деятельности, я сосредоточилась исключительно на Лимонове-литераторе, потому что такой же резкий, точный и безжалостный язык не мог предложить больше никто.
Однако я решила почитать «Дневник неудачника», тоже из раннего. И вот эта книга меня поразила, дочитывать не стала. В ней много мерзостей, будто Лимонов поставил своей целью максимально шокировать публику. Сейчас это не ново, я вижу в соцсетях сотни людей, пишущих в таком же стиле. Конечно, я не стала бы называть их последователями именно Лимонова, это любители определенной жанровой тематики, включающей в себя сцены насилия, жестокости, интереса к смерти, актам дефекации, проституткам, педофилии.
Смотрела в лица писателей на разных фотографиях.
Вот какими я их увидела:
мечтательные, туманные, грезящие наяву (Арундати Рой, Карлос Руис Сафон, Сэйс Нотебоом, Салли Руни, Дуглас Адамс, Артур Хейли, Светлана Алексиевич, Генрих Ибсен, Сельма Лагерлеф, Милорад Павич, Оноре де Бальзак);
прагматичные дельцы, реалисты (Стендаль, Виктор Гюго, Исаак Бабель, Дмитрий Быков, Джек Лондон, Сири Хустведт, Карл Шмитт, Элизабет Гилберт, Рэй Брэдбери, Эрнест Хемингуэй, Андрей Синявский, Агата Кристи, Уильям Фолкнер, Герберт Уэллс, Павел Санаев, Элизабет Гаскелл, Жорж Бернанос);
яркие, невротичные артистичные интеллектуалы (Джеймс Джойс, Александр Солженицын, Уильям Сомерсет Моэм, Леонид Андреев, Нора Галь, Робин Хобб, Адольфо Биой Касарес, Кадзуо Исигуро, Федор Сологуб, Джордж Оруэлл, Федор Достоевский, Жан Кокто, Альбер Камю, Владимир Сорокин, Жан-Франсуа Лиотар, Трумен Капоте, Борис Рыжий, Юрий Олеша);
решительные творцы новых миров, исследователи нового, первопроходцы (Дэн Симмонс, Стивен Кинг, Джек Керуак, Олдос Хаксли, Дик Фрэнсис, Артуро Перес-Реверте, Джон Ирвинг, Владимир Набоков, Джонатан Сафран Фоер, Доналд Бартелми, Жан Бодрийяр, Артур Конан Дойль, Бернхард Шлинк, Веркор, Евгений Замятин, Ирвин Шоу, Мишель Бютор, Уильям Теккерей, Анна Франк, Артур Кларк, Ширли Джексон);
отчаявшиеся, робкие, испуганные, печальные (Франц Кафка, Николай Чернышевский, Винфрид Георг Зебальд, Донна Тартт, Харпер Ли, Ромен Гари, Харуки Мураками, Ги де Мопассан, Алексей Иванов, Джон Кутзее, Иван Тургенев, Эдвард Морган Форстер, Саша Соколов, Жюльен Грак, Карел Чапек, Уильям Стайрон, Хуан Рульфо, Эрнст Юнгер);
интеллектуалы и бесстрашные исследователи, аскеты (Герман Гессе, Брэм Стокер, Рохинтон Мистри, Оливер Сакс, Клод Леви-Стросс, Михаил Булгаков, Андре Жид);
жестокие, беспощадные, исследующие тьму (Кнут Гамсун, Лоран Бине, Эдуард Лимонов, Чак Паланик, Дэниел Киз, Жозе Сарамаго, Ласло Немет, Уильям Голдинг, Сэмюэль Беккет, Жан-Поль Сартр, Эжен Ионеско, Джон Дос Пассос, Рэймонд Чандлер, Исмаил Кадаре, Луиджи Пиранделло);
самоуверенные, ограниченные сумасброды, присущи резкость суждений, категоричность (Чарльз Диккенс, Андрей Платонов, Иосиф Бродский, Александр Фадеев, Игорь Губерман, Айзек Азимов, Генрих Белль, Иэн Бэнкс, Лев Толстой, Теодор Драйзер, Клайв Стейплз Льюис, Уильям Сомерсет Моэм);
резкие бунтари, изгои, вне условностей и морали, неформальные и злые (Чарльз Буковски, Роберт Вальзер, Силвия Плат, Джон Кеннеди Тул, Фридрих Ницше, Борис Пастернак, Дэвид Герберт Лоуренс);
опасные психи (Томас Бруссиг, Энтони Берджесс).
Вот впечатления от портретов. Вот что я вижу в их лицах. А какие книги они при этом писали — то другой вопрос.