Автор: Нина Ганина

Люси Кристофер «Взаперти»

Книга обманчиво проста, но она проводит читателя по граням Стокгольмского синдрома и так ловко, что в финале ты и сам не понимаешь, как это проделал путь от неприятия к привязанности.

История такая: девушку похитили и отвезли в австралийскую пустыню. А далее она взаимодействует с похитителем и пытается как-то выбраться на свободу. Или уже не пытается.

Главная героиня мне совершенно не нравится. Представьте, что вас похитили и вы пришли в себя в каком-то совершенно незнакомом месте. И кроме вас есть еще только один человек. Довольно быстро вы понимаете, что оказались в совершенной глуши. Вы понятия не имеете, где вы. У вас нет ни карт, ни навигаторов, ни интернета. И вполне вероятно, что похититель, утверждающий, что без него вы не найдете дорогу обратно и что вокруг на многие километры — ни души, вероятно, он говорит вам правду.

И как вы поступите?

Я уж точно осуждаю главную героиню, которая пыталась похитителя то убить, то сбежать от него в пустыню. И когда она в очередной раз сбегает, он каким-то чудом находит ее и спасает (в книге это самый неправдоподобный момент).

Короче, героиня ведет себя как полная дура. Она не может выжить в этом месте одна, она не знает, где она и где путь домой, но снова и снова предпринимает бесплодные попытки побега. Это похоже на мотылька, летящего на лампочку, чтобы сгореть.

И ей еще повезло, что похититель относится к ней абсолютно дружелюбно, даже с какой-то собачьей преданностью, хотя он, конечно, и псих.

Описания пустыни заставили меня полюбить эту книгу. Прочесть «Взаперти» Люси Кристофер — это как побывать на другой планете, очень странной, притягательной и живущей по особым законам. Частичку австралийской пустыни я сохраню в своей душе.

Daido Moriyama

Узкая длинная комната со стойкой бара и высокими стульями, все стены покрыты множеством изображений глаз, а потолок стеклянный. Изображение полуоткрытых губ; зубы белые, губы блестят и густо намазаны помадой. Паутинный узор разбитого стекла. Силуэт обнаженной женщины в экране телевизора. Руки человека, сидящего на корточках, его правые пальцы сжимают дымящуюся сигарету. Отражения от кружевной шляпы на женском лице в солнечный день. Бесконечная грязная и узкая улица с машинами и старыми домами, по которой идет женщина в плаще. Фотографии губ. Лицо спящей женщины. Лицо женского манекена, заклеенное черным скотчем. Худые бездомные коты на трубах. Спины людей, поднимающихся в метро.

Junku Nishimura

Человек и его семь собак. Принт лица на спине платья, который обнимают мужские руки. Японские женщины в баре, размытие, у одной заколка с цветами в волосах, другая, обернувшись, недоброжелательно смотрит в камеру. Женщина под часами, на фоне распечатанных листов с месяцами календарей, подпирает пальцем нижнюю губу. Ноги двух танцовщиц и мужчины на сцене. Морщинистая рука поставила банку с напитком прямо на мусорный бак, тут же валяются окурки. Две девочки пускают мыльные пузыри, а небо на фоне дома темное, грозовое, угрожающее. Железная дорога, перекресток с пешеходной дорогой, в свете фонарей на перекрестке лежит черный кот с белым подбрюшьем. Женщина в белой блузке и с распущенными черными волосами смотрит на горы, подняв руку в жесте то ли отдающем кому-то невидимому в небе честь, то ли прикрывающем глаза от солнца. Черная маслянистая гладь воды и два рыбака: мальчик и мужчина. Пожилая женщина курит, а маленькая девочка прижимает к белому платью воздушный шар. Девочка несет на руках годовалого ребенка, у нее серьезный взрослый взгляд, рядом морозильник с пепси, пол из плитки, лето.

Чтение августа: два триллера, Кутзее, жизнь Софьи Толстой, сплаттерпанк Лаймона и киберпанк Кэдиган

«Бесчестье» Джон Максвелл Кутзее

«Последняя жена» Е. Дж. Скотт

Типичный одноразовый триллер-детектив с привкусом неудовлетворенности. Любовники и любовницы, пропажа миллиона долларов со счета, жена «на препаратах», тайны мужа-простака, пропавшие женщины и всякая подобная белиберда. Главная «интрига», ведущая к финалу, очень быстро просчитывается. Ну такое.

«Соня, уйди! Софья Толстая: взгляд мужчины и женщины» Павел Басинский, Екатерина Барбаняга 

Я плохо отношусь к биографам, хотя ведь и интересно узнать больше о той или иной личности, но для меня как-то очень странная профессия «биограф», воспринимаю ее как паразитизм на чужих достижениях. Поэтому раздражение вызывал этот пафос Басинского, который якобы имеет право говорить объективно, хотя все его изречения в этой книжке очень субъективные.

Короче, Екатерина и Павел в режиме письменного диалога обсуждают жизнь Софьи и Льва Толстых — от периода их знакомства до трагичной развязки брака. И мнения Екатерины мне были намного более интересны, однако недостаточно контрастны; Екатерина и сама не понимает Софью во многом, хотя и взялась ее обсуждать.

Читается легко, интересно, изобилует забавными фактами и в целом книга довольно занимательна.

«Леса здесь темные» Ричард Лаймон

Первое и последнее знакомство с писателем ужасов, отрекомендованным Стивеном Кингом: «Если вы пропустили Лаймона, вы пропустили удовольствие». Теперь я знаю, как выглядит удовольствие по мнению Стивена и получила еще одну причину не пытаться читать неподъемного для меня Кинга.

Лаймоновские «Леса здесь темные» нестрашные, но противные. Неприятное чтиво. Каннибализм, кровавые убийства и всякое подобное. Тошнотно.

«Чай из пустой чашки» Пэт Кэдиган

Киберпанк без внятного сюжета. Виртуальные миры, расследование преступления, древняя кибер-Япония.

Запомнилось из книжки: иллюстрация банальной мысли, что для мозга нет разницы между реальными и виртуальными (воображаемыми чувствами). Как убить человека в виртуальности? Для этого нужно создать полную иллюзию погружения и тогда в критической ситуации виртуальных событий сам мозг восстанет против человека. То есть человек, даже понимая, что все это происходит с ним не по-настоящему, все же не сможет бороться с реакциями и ощущениями тела (к тому же, он еще и в костюме ведь), и так погибнет.

«Милая женушка» Дарби Кейн

Опять триллер с мегапредсказуемым убийцей. В момент, когда в финале героиня сталкивается с ним лицом к лицу — ты не удивляешься тому, кто это оказался, а мысленно кричишь: ну наконец-то!

«Бесчестье» Джон Максвелл Кутзее

Книга о нескольких видах бесчестья и этим мне не понравилась: слишком продуманная, слишком тематическая. Буквально Кутзее берет тему: «бесчестье» и пишет о разных случаях, связанных с проблематикой. Причем все случаи происходят в одной семье, разные грани бесчестья показаны. И вот это раздражает. Слишком уж социальный заказ. Кутзее пишет хорошо, великолепно, оторваться невозможно. Но и отделаться от раздражения из-за неверия в то, что все происходило в одной семье, да еще и в сжатый период времени, забыть это раздражение не получается.

Кто у нас герои. Стареющий преподаватель в университете Кейптауна, который ищет молодых женщин, причем спит он с ними не от большой любви, а только из чувства похоти, из ощущения, что он еще мужчина, еще не старик. При этом преподаватель понимает, конечно, что безобразен уже для этих молодых женщин и он испытывает приступы отвращения к самому себе, но не может совладать с собой, ему никто не говорит «нет», и он продолжает. Пока одна из историй не становится публичной, и тогда он погружается в бесчестье.

Другая сторона медали связана с дочерью преподавателя, которая владеет фермой в Восточно-Капской провинции. Она предпочитает женщин. Все заканчивается ограблением фермы и изнасилованием. И далее о том, как женщина справляется с произошедшим, какие решения принимает и как продолжает жить.

Бесчестье Кутзее рассматривает именно в сексуальном смысле. Бесчестно старику-преподавателю увлекаться студенткой. Бесчестной становиться жизнь изнасилованной женщины. Интимные отношения становятся орудием преступления и приводят к наказанию, к порицанию общества. Короче, общество лезет тебе в штаны и выворачивает твое частное наизнанку, рассматривая твои тайны и требуя от тебя покаяния, исповедей, вымаливания прощения.

Я все боялась, что Кутзее свалится в оправдание такого вездесущего общественного наблюдения — мол, старик все осознал и понял новейшие тренды, застыдился и больше так не будет. Но, к счастью, Кутзее держит уровень.

Книга еще и о наползающем черном покрывале старости, об ужасе перед смертью.

Мифические существа Ирландии

Святой Патрик был рабом, затем стал христианином, а после — проповедником. Монахи рассказывали легенды о его возможностях.

Арфа Дагды, жреца. Игрой на арфе Дагда мог заставить людей смеяться или плакать, или заснуть.

Лепреконы. Любят золото, похожи на стариков, носят зеленое, прячут монеты в горшочках на краю радуги. Исполнят три желания тому, кто их поймает.

Феи. Приносят несчастья и навлекают беды на смертных. Могут украсть детей (см. Подменыши).

Гроган — трудолюбивый домовик.

Дети Лира, бога моря. Мачеха наложила на детей Лира заклятье, превратив их в лебедей и заставив скитаться по миру в ожидании звона церковных колоколов.

Банши приходит в образе старухи, девушки, женщины, и ее появление означает чью-то близкую кончину.

Мерроу — русалки.

Шелки — люди-тюлени.

Пикты — маги и чародеи, живут в пещерах.

Сиды (народ Ши) — божественные создания, живут внутри холмов.

Пука (Фука) — оборотень, чаще всего в виде черной лошади.

Фахан — страшный одноглазый однорукий и одноногий великан.

Подменыши. Феи, русалки, эльфы, лешие подкладывают своих уродливых детей, забирая взамен человеческих младенцев. Ребенок нечистой силы приносит несчастье.

Ирландская мифология

Ирландская мифология входит в состав мифологии кельтской. Однако я останавливаюсь на мифах именно ирландцев.

Сохранилось мало достоверных источников кельтских мифов. Рим победил кельтов, о кельтской мифологии писали античные ученые.

4 типа текстов ирландской мифологии: мифологический, уладский, цикл Финна / Оссиана, королевский / исторический.

Мифологический цикл охватывает Ирландию до периода христианства. Источники: средневековые манускрипты, псевдоисторические хроники.

Мифологический цикл включает в себя истории о первых обитателях Ирландии, завоевателе Партолоне, скифе Немеде, создании королевства, «Племенах богини Дану» и милезианцах. О магии, богах, библейском потопе, скитаниях и битвах.

Уладский цикл состоит из средневековых ирландских саг, таких как «Похищение быка из Куальнге».

Саги повествуют о героях, королях, божествах и священных животных.

Фенийский цикл посвящен историям из жизни Финна Маккула и его дружины воинов. Предания цикла рассказаны бардом Оссианом, сыном Финна.

Charles Ginner «The Unscathed Tree»

Впечаталась в память эта картина, однажды увиденная, я не смогла ее забыть. Вроде бы обыденность, но и свет, и дерево, и даже дым труб, и величие старинных зданий, все это вместе кажется простым, честным, безыскусным. Будто выглядываешь из окна и наблюдаешь это.

Я думаю также о минимуме информации, когда у людей было больше свободы и огражденности от инфошума, больше сосредоточенности на своих делах.

А между тем, это 1942…

Charles Ginner, The Unscathed Tree, Pimlico, 1942

Картины Альберта Бирштадта

Albert Bierstadt. Indian Sunset: Deer by a Lake

Открыла для себя совершенно умопомрачительного художника. Альберт Бирштадт писал эпичные живописные полотна, в основном на тему Дикого Запада, индейцев, пейзажи. В каждой его картине чувствуется размах, масштаб, грандиозный замысел.

Albert Bierstadt. Yosemite Valley, Yosemite Park, c. 1868, Oakland Museum, Oakland, California
Albert Bierstadt. Storm in the Mountains, c. 1870, Museum of Fine Art, Boston, MA
Albert Bierstadt. Sunrise on the Matterhorn, Metropolitan Museum of Art
Albert Bierstadt. Mount Adams, Washington, 1875, Princeton University Art Museum
Albert Bierstadt. California Spring, 1875, De Young Museum, San Francisco, California
Albert Bierstadt. Light in the Forest