Женщина с коляской в парке Горького, Москва, СССР, 1986 год.

символическое путешествие
Женщина с коляской в парке Горького, Москва, СССР, 1986 год.


Книга обманчиво проста, но она проводит читателя по граням Стокгольмского синдрома и так ловко, что в финале ты и сам не понимаешь, как это проделал путь от неприятия к привязанности.
История такая: девушку похитили и отвезли в австралийскую пустыню. А далее она взаимодействует с похитителем и пытается как-то выбраться на свободу. Или уже не пытается.
Главная героиня мне совершенно не нравится. Представьте, что вас похитили и вы пришли в себя в каком-то совершенно незнакомом месте. И кроме вас есть еще только один человек. Довольно быстро вы понимаете, что оказались в совершенной глуши. Вы понятия не имеете, где вы. У вас нет ни карт, ни навигаторов, ни интернета. И вполне вероятно, что похититель, утверждающий, что без него вы не найдете дорогу обратно и что вокруг на многие километры — ни души, вероятно, он говорит вам правду.
И как вы поступите?
Я уж точно осуждаю главную героиню, которая пыталась похитителя то убить, то сбежать от него в пустыню. И когда она в очередной раз сбегает, он каким-то чудом находит ее и спасает (в книге это самый неправдоподобный момент).
Короче, героиня ведет себя как полная дура. Она не может выжить в этом месте одна, она не знает, где она и где путь домой, но снова и снова предпринимает бесплодные попытки побега. Это похоже на мотылька, летящего на лампочку, чтобы сгореть.
И ей еще повезло, что похититель относится к ней абсолютно дружелюбно, даже с какой-то собачьей преданностью, хотя он, конечно, и псих.
Описания пустыни заставили меня полюбить эту книгу. Прочесть «Взаперти» Люси Кристофер — это как побывать на другой планете, очень странной, притягательной и живущей по особым законам. Частичку австралийской пустыни я сохраню в своей душе.
Узкая длинная комната со стойкой бара и высокими стульями, все стены покрыты множеством изображений глаз, а потолок стеклянный. Изображение полуоткрытых губ; зубы белые, губы блестят и густо намазаны помадой. Паутинный узор разбитого стекла. Силуэт обнаженной женщины в экране телевизора. Руки человека, сидящего на корточках, его правые пальцы сжимают дымящуюся сигарету. Отражения от кружевной шляпы на женском лице в солнечный день. Бесконечная грязная и узкая улица с машинами и старыми домами, по которой идет женщина в плаще. Фотографии губ. Лицо спящей женщины. Лицо женского манекена, заклеенное черным скотчем. Худые бездомные коты на трубах. Спины людей, поднимающихся в метро.
Человек и его семь собак. Принт лица на спине платья, который обнимают мужские руки. Японские женщины в баре, размытие, у одной заколка с цветами в волосах, другая, обернувшись, недоброжелательно смотрит в камеру. Женщина под часами, на фоне распечатанных листов с месяцами календарей, подпирает пальцем нижнюю губу. Ноги двух танцовщиц и мужчины на сцене. Морщинистая рука поставила банку с напитком прямо на мусорный бак, тут же валяются окурки. Две девочки пускают мыльные пузыри, а небо на фоне дома темное, грозовое, угрожающее. Железная дорога, перекресток с пешеходной дорогой, в свете фонарей на перекрестке лежит черный кот с белым подбрюшьем. Женщина в белой блузке и с распущенными черными волосами смотрит на горы, подняв руку в жесте то ли отдающем кому-то невидимому в небе честь, то ли прикрывающем глаза от солнца. Черная маслянистая гладь воды и два рыбака: мальчик и мужчина. Пожилая женщина курит, а маленькая девочка прижимает к белому платью воздушный шар. Девочка несет на руках годовалого ребенка, у нее серьезный взрослый взгляд, рядом морозильник с пепси, пол из плитки, лето.
«Бесчестье» Джон Максвелл Кутзее
«Последняя жена» Е. Дж. Скотт
Типичный одноразовый триллер-детектив с привкусом неудовлетворенности. Любовники и любовницы, пропажа миллиона долларов со счета, жена «на препаратах», тайны мужа-простака, пропавшие женщины и всякая подобная белиберда. Главная «интрига», ведущая к финалу, очень быстро просчитывается. Ну такое.
«Соня, уйди! Софья Толстая: взгляд мужчины и женщины» Павел Басинский, Екатерина Барбаняга
Я плохо отношусь к биографам, хотя ведь и интересно узнать больше о той или иной личности, но для меня как-то очень странная профессия «биограф», воспринимаю ее как паразитизм на чужих достижениях. Поэтому раздражение вызывал этот пафос Басинского, который якобы имеет право говорить объективно, хотя все его изречения в этой книжке очень субъективные.
Короче, Екатерина и Павел в режиме письменного диалога обсуждают жизнь Софьи и Льва Толстых — от периода их знакомства до трагичной развязки брака. И мнения Екатерины мне были намного более интересны, однако недостаточно контрастны; Екатерина и сама не понимает Софью во многом, хотя и взялась ее обсуждать.
Читается легко, интересно, изобилует забавными фактами и в целом книга довольно занимательна.
«Леса здесь темные» Ричард Лаймон
Первое и последнее знакомство с писателем ужасов, отрекомендованным Стивеном Кингом: «Если вы пропустили Лаймона, вы пропустили удовольствие». Теперь я знаю, как выглядит удовольствие по мнению Стивена и получила еще одну причину не пытаться читать неподъемного для меня Кинга.
Лаймоновские «Леса здесь темные» нестрашные, но противные. Неприятное чтиво. Каннибализм, кровавые убийства и всякое подобное. Тошнотно.
«Чай из пустой чашки» Пэт Кэдиган
Киберпанк без внятного сюжета. Виртуальные миры, расследование преступления, древняя кибер-Япония.
Запомнилось из книжки: иллюстрация банальной мысли, что для мозга нет разницы между реальными и виртуальными (воображаемыми чувствами). Как убить человека в виртуальности? Для этого нужно создать полную иллюзию погружения и тогда в критической ситуации виртуальных событий сам мозг восстанет против человека. То есть человек, даже понимая, что все это происходит с ним не по-настоящему, все же не сможет бороться с реакциями и ощущениями тела (к тому же, он еще и в костюме ведь), и так погибнет.
«Милая женушка» Дарби Кейн
Опять триллер с мегапредсказуемым убийцей. В момент, когда в финале героиня сталкивается с ним лицом к лицу — ты не удивляешься тому, кто это оказался, а мысленно кричишь: ну наконец-то!

Книга о нескольких видах бесчестья и этим мне не понравилась: слишком продуманная, слишком тематическая. Буквально Кутзее берет тему: «бесчестье» и пишет о разных случаях, связанных с проблематикой. Причем все случаи происходят в одной семье, разные грани бесчестья показаны. И вот это раздражает. Слишком уж социальный заказ. Кутзее пишет хорошо, великолепно, оторваться невозможно. Но и отделаться от раздражения из-за неверия в то, что все происходило в одной семье, да еще и в сжатый период времени, забыть это раздражение не получается.
Кто у нас герои. Стареющий преподаватель в университете Кейптауна, который ищет молодых женщин, причем спит он с ними не от большой любви, а только из чувства похоти, из ощущения, что он еще мужчина, еще не старик. При этом преподаватель понимает, конечно, что безобразен уже для этих молодых женщин и он испытывает приступы отвращения к самому себе, но не может совладать с собой, ему никто не говорит «нет», и он продолжает. Пока одна из историй не становится публичной, и тогда он погружается в бесчестье.
Другая сторона медали связана с дочерью преподавателя, которая владеет фермой в Восточно-Капской провинции. Она предпочитает женщин. Все заканчивается ограблением фермы и изнасилованием. И далее о том, как женщина справляется с произошедшим, какие решения принимает и как продолжает жить.
Бесчестье Кутзее рассматривает именно в сексуальном смысле. Бесчестно старику-преподавателю увлекаться студенткой. Бесчестной становиться жизнь изнасилованной женщины. Интимные отношения становятся орудием преступления и приводят к наказанию, к порицанию общества. Короче, общество лезет тебе в штаны и выворачивает твое частное наизнанку, рассматривая твои тайны и требуя от тебя покаяния, исповедей, вымаливания прощения.
Я все боялась, что Кутзее свалится в оправдание такого вездесущего общественного наблюдения — мол, старик все осознал и понял новейшие тренды, застыдился и больше так не будет. Но, к счастью, Кутзее держит уровень.
Книга еще и о наползающем черном покрывале старости, об ужасе перед смертью.
Святой Патрик был рабом, затем стал христианином, а после — проповедником. Монахи рассказывали легенды о его возможностях.
Арфа Дагды, жреца. Игрой на арфе Дагда мог заставить людей смеяться или плакать, или заснуть.
Лепреконы. Любят золото, похожи на стариков, носят зеленое, прячут монеты в горшочках на краю радуги. Исполнят три желания тому, кто их поймает.
Феи. Приносят несчастья и навлекают беды на смертных. Могут украсть детей (см. Подменыши).
Гроган — трудолюбивый домовик.
Дети Лира, бога моря. Мачеха наложила на детей Лира заклятье, превратив их в лебедей и заставив скитаться по миру в ожидании звона церковных колоколов.
Банши приходит в образе старухи, девушки, женщины, и ее появление означает чью-то близкую кончину.
Мерроу — русалки.
Шелки — люди-тюлени.
Пикты — маги и чародеи, живут в пещерах.
Сиды (народ Ши) — божественные создания, живут внутри холмов.
Пука (Фука) — оборотень, чаще всего в виде черной лошади.
Фахан — страшный одноглазый однорукий и одноногий великан.
Подменыши. Феи, русалки, эльфы, лешие подкладывают своих уродливых детей, забирая взамен человеческих младенцев. Ребенок нечистой силы приносит несчастье.
Ирландская мифология входит в состав мифологии кельтской. Однако я останавливаюсь на мифах именно ирландцев.
Сохранилось мало достоверных источников кельтских мифов. Рим победил кельтов, о кельтской мифологии писали античные ученые.
4 типа текстов ирландской мифологии: мифологический, уладский, цикл Финна / Оссиана, королевский / исторический.
Мифологический цикл охватывает Ирландию до периода христианства. Источники: средневековые манускрипты, псевдоисторические хроники.
Мифологический цикл включает в себя истории о первых обитателях Ирландии, завоевателе Партолоне, скифе Немеде, создании королевства, «Племенах богини Дану» и милезианцах. О магии, богах, библейском потопе, скитаниях и битвах.
Уладский цикл состоит из средневековых ирландских саг, таких как «Похищение быка из Куальнге».
Саги повествуют о героях, королях, божествах и священных животных.
Фенийский цикл посвящен историям из жизни Финна Маккула и его дружины воинов. Предания цикла рассказаны бардом Оссианом, сыном Финна.
Впечаталась в память эта картина, однажды увиденная, я не смогла ее забыть. Вроде бы обыденность, но и свет, и дерево, и даже дым труб, и величие старинных зданий, все это вместе кажется простым, честным, безыскусным. Будто выглядываешь из окна и наблюдаешь это.
Я думаю также о минимуме информации, когда у людей было больше свободы и огражденности от инфошума, больше сосредоточенности на своих делах.
А между тем, это 1942…


Открыла для себя совершенно умопомрачительного художника. Альберт Бирштадт писал эпичные живописные полотна, в основном на тему Дикого Запада, индейцев, пейзажи. В каждой его картине чувствуется размах, масштаб, грандиозный замысел.





