Severance 2×03: о любви в сериале

Марк безумно тоскует по своей умершей жене. Поэтому он пьет и крайне неприятен в общении.

Он говорит, что любил ее и гневно готов кричать об этом.

Но почему тогда за целых два года он ни разу не почувствовал, что Джемма жива?

Разве действительно любящий может этого не ощутить?

Ведь любовь — чувство. И если ты действительно способен любить, то ты обязательно почувствуешь, жива твоя жена либо нет.

Однако в сериале зрителя убеждают, что любовь — личностный феномен, то есть разные личности одного и того же человека способны любить разных женщин (и не чувствовать при этом ничего особенного к избраннице другой личности).

Также Марк С не замечает подмены в своей любимой.

А еще странно, почему нормально переживать тоску, топя дни на дне бутылки? Типа это такая сильная любовь, что жить без нее невозможно? Я все понимаю, ужасное горе, тоска, но разве же не хотелось бы жить человеком хотя бы в память о Джемме? Разве не хотелось бы как-то сохранить лицо чисто ради нее?

Я к чему все это веду. В сериале нет историй любви. Никто никого не любит. Любовью называют то, что ею не является. Нам показывают персонажа, у которого нет душевной связи ни с одной из женщин, он не слышит своего сердца, а просто приятно (Марк С) или неприятно («внешний» Марк) проводит время.

Comments are closed, but trackbacks and pingbacks are open.